Военные

Военные. До особого распоряжения

Военные вошли в Рудный утром 15 августа 1996 года. На улицах ещё стояли разбитые машины. Во дворах лежали тела. Жители искали родственников, переносили раненых и пытались объяснить прибывшим, что произошло ночью. Солдаты слушали молча.

Перед выездом им сообщили о чрезвычайном происшествии на промышленном объекте. Ожидались разрушения, пострадавшие и возможное заражение территории. О существах, которых теперь грузили под брезент, в приказе ничего не говорилось.

Колонна прошла через посёлок к горе. У единственного прохода между склонами машины остановились. Начали выгружать заграждения, разворачивать связь, выбирать позиции. Первый приказ был простым. Перекрыть доступ к шахте. Не допустить повторного прорыва. Срок окончания операции не назывался.

База у «Глубокой-12» выросла быстро. Проход к горе перегородили бетонными блоками и колючей проволокой. Возле шахты появились прожекторы, огневые позиции и несколько линий заграждений. На площадке разместили палатки, склады, полевой госпиталь и командный пункт. Днём работала техника. Ночью часовые смотрели в сторону входа в шахту.

Первые смены проходили тяжело. Любой звук из глубины заставлял крепче сжимать оружие. Солдаты уже видели, что осталось после Кровавой ночи, и понимали, почему им приказали не отходить с позиций.

Вскоре прибыла специальная исследовательская группа. На площадке установили герметичный бункер с лабораториями и помещениями для хранения образцов. Внутрь понесли контейнеры, приборы и материалы, извлечённые из шахты. Так рядом с военным гарнизоном начал работать ОИР - Отдел изучения разлома.

Учёные задавали вопросы, на которые никто пока не мог ответить. Военным поручили обеспечить им возможность искать ответы.

Одновременно началась операция «Молчание». В официальных документах произошедшее называли промышленной аварией. Подземный взрыв, разрушенные выработки, выброс опасных веществ. Жителей допрашивали. Фотографии и записи изымали. Людей заставляли подписывать обязательства о неразглашении. В списках погибших появлялись фамилии тех, чьи тела так и не нашли.

Однажды к заграждению пришла женщина с фотографией мужа. Он работал в шахте и не вернулся со смены. Она спросила часового, продолжаются ли поиски. Тот вызвал старшего. Старший забрал заявление и велел ждать ответа.

Женщина приходила ещё несколько раз. Часовой запомнил её лицо, но сообщить ему по-прежнему было нечего. Гарнизон привыкал к тому, что не на каждый вопрос разрешено отвечать.

Полностью Рудный не эвакуировали. Исчезновение целого посёлка привлекло бы внимание, существовал риск неизвестного заражения, а базе требовались местные рабочие. Жители продолжили жить рядом с шахтой. Теперь над их повседневной жизнью стояли пропускной режим, проверки и военные распоряжения. Временное оцепление становилось постоянным.

В четвёртом штреке обнаружили Разлом. За дрожащей завесой находилось пространство, которое не могло поместиться внутри горы. Первые группы отправлялись туда с оружием, средствами связи и приказом вернуться с докладом. Связь обрывалась после перехода. Люди не возвращались.

У входа оставались те, кому предстояло идти следующими. Они проверяли снаряжение, слушали последние указания и смотрели, как офицер ставит отметки напротив фамилий.

В феврале 1997 года один из отрядов вышел обратно. Сначала часовые вскинули оружие. Затем узнали снаряжение, услышали позывные и вызвали командование. Разведчиков сразу передали медикам и специалистам. Они принесли подтверждение: за проходом существует пригодная для жизни территория. Туда можно попасть. Оттуда можно вернуться.

Весной военные закрепились по другую сторону. Расчистили площадку, оборудовали позиции, поставили прожекторы. Через шахту переправили части научного бункера, запасы и оборудование. Появились лаборатория, медицинский отсек, склады и казармы. Так возник официальный Опорный пункт. Служба гарнизона теперь продолжалась по обе стороны Разлома.

Отряды сопровождали исследователей, охраняли перевозки и проверяли маршруты. Выходили к неизвестным объектам, доставляли образцы, искали пропавшие группы.

В 1998 году разведчики обнаружили разрушенную базу. Там были казармы, склады, следы боя и человеческие останки. Оборудование выглядело знакомым, но специалисты не могли уверенно определить его происхождение. Кто-то уже пытался закрепиться здесь задолго до экспедиций из Рудного. И потерпел неудачу.

После этой находки некоторые офицеры стали внимательнее смотреть на собственные укрепления. Бетон, проволока и пулемёты давали защиту от понятного противника. За Разломом её постоянно приходилось проверять заново.

Служба обрастала правилами. Возвращавшихся осматривали. Образцы передавали специалистам. Движение людей и грузов учитывали. Самовольные выходы пресекали. Ошибка одного человека могла поставить под угрозу весь пункт.

После крупного Выброса 2005 года к этим требованиям стали относиться ещё жёстче. Привычные маршруты менялись, связь отказывала, знакомые ориентиры исчезали. На карте безопасная дорога могла оставаться прежней. На местности от неё уже ничего не было.

Военные и учёные работали рядом, но смотрели на происходящее по-разному. Исследователям требовалось приблизиться к явлению. Командир должен был решить, сколько людей он готов туда отправить. Учёный просил ещё несколько часов наблюдений. Офицер видел ухудшение обстановки и требовал сворачивать работу.

Руководство ждало результатов, сохранения секретности и отсутствия потерь одновременно. На совещаниях спорили. В отчётах подбирали формулировки. Иногда экспедицию останавливали, несмотря на протесты специалистов. Иногда приказ продолжать приходил сверху. Люди возвращались с задания и узнавали, что часть произошедшего останется только в закрытом приложении к докладу.

Постепенно служба у Разлома стала отдельной жизнью. Ротации сменяли друг друга. Одни старались поскорее уехать. Другие оставались, потому что знали местность, понимали особенности службы и уже не представляли себя в обычном гарнизоне.

Среди них были те, кто честно считал своей задачей защиту Рудного. Были карьеристы. Были люди, научившиеся зарабатывать на закрытой территории. Погоны сами по себе не объясняли, с кем имеешь дело.

В 2006 году под недостроенным кварталом появился нелегальный проход. О его существовании военная разведка узнала не сразу. Со временем движение людей, рост торговли и новые находки сделали происходящее слишком заметным. По ту сторону Контрабандисты уже закреплялись в Залесье.

Казалось, следующим должен был стать приказ о зачистке. Но его не последовало. Учёные не могли предсказать последствия попытки уничтожить Разлом. Командованию пришлось бы объяснять, как рядом с базой возник целый нелегальный маршрут. Экспедиции сталкеров приносили сведения, которыми пользовались и государственные структуры. К тому же часть людей при должностях уже получала доход от этой торговли.

Возникло негласное равновесие. Контрабандисты удерживали порядок возле своего прохода, сдерживали существ, передавали отдельные сведения и ограничивали бесконтрольный вывоз особенно опасных находок. Местное командование до определённого предела терпело их присутствие.

Рядовой состав видел только часть происходящего. Сегодня задержать груз. Завтра пропустить машину. Причины объясняли не всегда.

Некоторые офицеры пытались бороться с такими связями. Другие пользовались ими. Третьи считали, что договорённости помогают удерживать обстановку, на полный контроль которой уже не хватает сил. Гарнизон продолжал нести службу внутри системы, где государственные задачи всё теснее переплетались с личными интересами.

При этом негласные договорённости не отменяли проверок в самом посёлке. Помимо охраны шахты, Военные часто выполняли в Рудном обязанности военной полиции. Патрули обходили жилые улицы, проверяли документы у приезжих, осматривали заброшенные здания и недостроенный квартал. Искали нелегалов, тайные склады и людей, связанных с незаконными переходами через Разлом.

После сообщений о подозрительной активности проверки усиливались. Военные останавливали машины, досматривали грузы, выясняли, откуда человек прибыл и где собирается жить. Найденные без разрешения образцы и артефакты изымали. Задержанных доставляли на базу для установления личности и разбирательства.

Патруль мог появиться возле станции, остановить приезжего на дороге или постучать в дверь дома, где заметили незнакомых людей с тяжёлыми рюкзаками. Для жителей такие обходы стали привычной частью жизни. Появление военных во дворе означало, что придётся предъявить документы и ответить на вопросы. Кто-то встречал их спокойно, кто-то ругался, кто-то предпочитал заранее закрыть калитку и лишний раз не выходить на улицу.

Нелегалам приходилось помнить: пройти через Разлом было только половиной дела. В самом Рудном их тоже искали.

К лету 2014 года Военные стали постоянной силой, удерживавшей официальный проход в «Глубокой-12», базу у горы и Опорный пункт. Они охраняли исследователей, контролировали движение людей и образцов, сопровождали государственные экспедиции и патрулировали посёлок. Для жителей Рудного их присутствие означало одновременно защиту, ограничения и вопросы, на которые редко отвечали прямо.

В Узле действовали силы, не подчинявшиеся приказам из Начального мира. За пределами охраняемых участков государственный контроль быстро слабел.

Тем временем обстановка ухудшалась. Выбросы учащались. Аномалии появлялись на знакомых дорогах. Группы пропадали, существа покидали привычные места. Официальный и нелегальный Разломы начали проявлять активность одновременно.

На базе усилили охрану. Часть экспедиций ограничили. Учёные перевели бункеры на автономный режим. Рудный снова готовили к возможному прорыву.

Новый часовой заступил на пост возле дороги к шахте. Проверил связь, оглядел заграждения и спросил у сменщика, сколько здесь ещё собираются держать усиление. Тот поправил ремень и посмотрел в сторону горы.

- До особого распоряжения.

За их спинами оставался посёлок. Впереди, под землёй, продолжал работать Разлом.

Военные относятся к каждому прибывшему настороженно. Их главная задача - поддерживать порядок и не допустить беззакония в Рудном и на подконтрольных территориях.

Подозрительное поведение, противоречивые объяснения или попытка скрыть цель прибытия могут закончиться задержанием и допросом с пристрастием. Даже нейтральное отношение к легальным сталкерам не освобождает от проверок.

Тем, кто готов подписать контракт, помогут подготовиться к переходу через Разлом: расскажут о порядке прохождения, снаряжении и опасностях по ту сторону, покажут всё необходимое и объяснят, что понадобится для жизни в иной вселенной.

Начальный мир

Связаны с Начальным миром и переходами из Рудного. Часть этих людей давно живёт за Разломом, сохраняя связи с родной реальностью.